Хайдеггер М. О сущности истины

О сущности истины пойдет речь. Для вопроса об истине безразлично, идет ли речь в том или ином слу-чае об истине практического, жизненного опыта или экономического расчета; это может быть истина тех-нического порядка или истина, характеризующая по-литический ум, в частности, та или иная истина может относиться к сфере художественного творчества, это может быть даже истина мысленного воспоминания или культурной веры. Вопрос о сущности оставляет все это в стороне и затрагивает только то, что отлича-ет всякую истину как таковую.

Но не соскальзываем ли мы с вопросом о сущности в пустоту всеобщего, от которого задыхается всякое мышление? И не показывает ли это соскальзывание при такого рода вопросах беспочвенность всей фило-софии? Ведь обращенное к действительности мышле-ние, если оно имеет глубокие корни, должно прежде всего – и без всяких отступлений – устремиться к тому, чтобы повернуть действительную истину, служащую для нас на сегодняшний день мерилом и точкой опо-ры, против путаницы мнений и вычислительных опе-раций. Что может дать действительной необходимости отрешенный от всякой действительности (“абстракт-ный”) вопрос о сущности истины? Не является ли во-прос о сущности самым несущественным и ни к чему не обязывающим вопросом? Никто не уйдет от на-стойчивой убедительности этих сомнений.

Никто не смеет просто так игнорировать настойчи-вую серьезность этих сомнений. Но кто стоит за этими сомнениями? “Здравый” человеческий рассудок. Он стучит в дверь, за которой скрывается осязаемая по-лезность, и усердствует против знания о сущности су-щего, которое как существенное знание с давних пор называется “философией”.

Обыденный человеческий рассудок имеет свою собственную необходимость: он утверждает свое пра-во с помощью только ему одному подвластного ору-жия. Это – ссылка на свои претензии и сомнения как на нечто “само собою разумеющееся”. Но философия ни-когда не сможет опровергнуть обыденный рассудок, так как он глух к ее языку. Она не посмеет пожелать когда-нибудь его опровергнуть, потому что обыденный рассудок слеп, чтобы видеть то, что она открывает взору, созерцающему сущность.

Вот почему мы считаем, что находимся в согласии с обыденным рассудком, поскольку полагаем, что уве-рены в многообразных “истинах” жизненного опыта и поведения, научного исследования, художественного воображения и веры. Мы сами поощряем сопротивле-ние “само собою разумеющегося” против всякого при-тязания со стороны сомнения.

Поэтому, если уж и должен быть поставлен вопрос об истине, то он требует ответа на вопрос, где мы находимся на сегодняшний день. Хотят знать, как обстоит дело с нами. Вопрошают о цели, которая поставлена перед человеком в его истории и перед историей. Хотят обладать действительной “истиной”. Следовательно, опять-таки истиной!

Те, которые взывают к действительной “истине”, по-видимому, уже все-таки знают, что такое истина во-обще. Или же знают об этом “по чувству” или “в об-щем”? Однако не будет ли такое “примерное” знание и такое безразличие еще беднее, чем простое незнание сущности истины?

Рубрики: | Дата публикации: 01.07.2010

Нужна курсовая или дипломная?