“ВОСКРЕШЕНИЕ СУБЪЕКТА”

стратегическая ориентация позднего (современного) постмодернизма (см. After-postmodernism), фундированная отказом от радикализма в реализации установки на “смерть субъ-екта”, сформулированной в рамках постмодернистской классики.

“B.C.” выявляет субъект в контексте вербальных практик. Философские аналитики постмодернизма делают акцент на реконструкции субъективности как вторичной по отношению к дискурсивной среде (поздние Фуко и Деррида, П.Смит, Дж.Уард, М.Готдинер и др.). Деррида, например, предлагает “пересмотреть проблему эффекта субъективности, как он /субъект — M.M.I производится структурой текста”. Аналогично Фуко в Послесловии к работе Х.Л.Дрейфуса и П.Рабинова, посвященной исследованию его творчества (один из последних его текстов), фиксирует в качестве семантико-аксиологического фокуса своего исследовательского интереса выявление тех механизмов, посредством которых человек — в контексте различных дискурсивных практик — “сам превращает себя в субъекта”.

В течение последних пяти лет в центре внимания постмодернистской философии находится анализ фе-номена, который был обозначен Дж.Уардом как “кри-зис идентификации”:

Уард констатирует применительно к современной культуре кризис судьбы как психологического феноме-на, основанного на целостном восприятии субъектом своей жизни как идентичной самой себе, онтологиче-ски конституированной биографии.

Если для культуры классики индивидуальная судь-ба представляла собой, по оценке А.П.Чехова, “сюжет для небольшого рассказа” (при всей своей непритяза-тельности вполне определенный и неповторимый — как в событийном, так и в аксиологическом плане), то для постмодерна — это поле плюрального варьирова-ния релятивных версий нарративной биографии, — в диапазоне от текста Р.Музиля “О книгах Роберта Му-зиля” до работы Р.Барта “Ролан Барт о Ролане Барте”. В контексте “заката метанарраций” дискурс легитима-ции как единственно возможный теряет свой смысл и по отношению к индивидуальной жизни.

— Признавая нарративный (см. Нарратив) характер типового для культуры постмодерна способа самоидентификации личности, современные представители мета-теоретиков постмодернизма (Х.Уайт, К.Меррей, М.Саруп и др.) констатируют — с опорой на серьезные клинические исследования, — что конструирование своей “истории” (истории своей жизни) как рассказа ставит под вопрос безусловность аутоидентификации, которая ранее воспринималась как данное.

В контексте культуры постмодерна (по мысли Й.Брокмейера, Р.Харре):

(1) феномену автобиографии задается нарратив-ный характер, в силу чего “любая история жизни обыч-но охватывает несколько историй”;

(2) в силу семиотической артикулированности пространства личностного бытия (см. Постмодернистская чувствительность) “рассказы о жизни” (“автобиографии”) реально “изменяют сам ход жизни”. Не только индивидуальная биография превращается из “судьбы” в относительный и вариативный “рассказ”, но, как было показано Р.Бартом во “Фрагментах любовного дискурса”, даже максимально значимый с точки зрения идентификации личности элемент этой биографии — история любви — также относится к феноменам нарративного ряда: в конечном итоге, “любовь есть рассказ… Это моя собственная легенда, моя маленькая “священная история”, которую я сам для себя декламирую, и эта декламация (замороженная, забальзамированная, оторванная от моего опыта) и есть любовный дискурс”. Собственно, влюбленный и определяется Р.Бартом в этом контексте как тот, кто ориентирован на использование в своих дискурсивных практиках определенных вербальных клише (содержание всей книги, посвященной аналитике последних, и разворачивается после оборванной двоеточием финальной фразы Введения — “So, it is a lover who speaks and who says:”).

— В конечном итоге “history of love” — превращает-ся в организованную по правилам языкового, дискур-сивного и нарративного порядков, а потому релятив-ную “story of love” и, наконец, просто в “love story”.

Важнейшим принципом организации нарративно версифицированной биографии оказывается античный принцип исономии (не более так, чем иначе): ни одна из повествовательных версий истории жизни не является более предпочтительной, нежели любая другая, оценочные аспекты биографии не имеют онтологически-событийного обеспечения и потому, в сущности, весьма произвольны. Констатируя кризис идентификации как феномен, универсально характеризующий психологическую сферу эпохи постмодерна, философия моделирует два возможных вектора его преодоления. Первый может быть обозначен как стратегия программного неоклассицизма, второй — как коммуникационная стратегия современного постмодернизма (философия Другого). В этом контексте важнейшим моментом анализа “кризиса идентификации” выступает постулирование его связи с кризисом объективности (“кризисом значений”): как полагает Уард, именно эта причина, в первую очередь, порождает проблематичность для субъекта самоидентификации как таковой в условиях, когда “зеркало мира”, в котором он видел себя, “разбито в осколки”. В связи с этим М.Готдинер говорит о желательности и даже необходимости формирования своего рода “культурного классицизма”, предполагающего “возврат” утраченных культурой постмодерна “значений”.

Социальная педагогика, например, оценивая си-туацию кризиса идентификации, сложившуюся в “по-стмодернистском пространстве”, не только констати-рует “нарративную этиологию” этого кризиса, но и по-стулирует необходимость специального целенаправ-ленного формирования воспитательной установки на “контрнарративные импрингины”. Исходное значение понятия “импрингин” (восприятие детенышем увиден-ного в первый после рождения момент существа в ка-честве родителя, за которым он безусловно следует и чей поведенческий образец нерефлективно воспроиз-водит) переосмыс-лено современной социальной пе-дагогикой в расширительном плане, предполагающем онтологическую фундированность (гарантированность вненарративным референтом) любого впечатления, так или иначе влияющего на поведенческую стратегию личности.

Второй стратегией преодоления кризиса идентификации становится в современном постмодернизме стратегия коммуникативная: расщепленное Я может обрести свое единство лишь в контексте субъект-субъектных отношений — посредством Другого (см. Другой).

— В своем единстве данные векторы разворачивания проблемных полей постмодернизма задают оформление нового этапа эволюции постмодернистской философии (см. After-postmodernism, Эффект-субъект).

Рубрики: | Дата публикации: 30.06.2010

Нужна курсовая или дипломная?