8. Критика схоластического стиля мышления и традиционная христианская философия Нового времени

Критика схоластики: Бэкон подверг суровой критике учение схоластов о сотворении мира богом из ничего, о перводвигателе. По его мнению материя и движение органически взаимосвязаны между собой. Бэкон верит в познавательность природы и одновременно указывает, что пути на познания имеется множество препятствий (идолов, которые нужно преодолеть). Он выделяет идолы рода, пещеры, рынка и театра.

Идолы рода – это препятствия обусловленные человеческой природой. Не совершенством органов чувств и особенностями человеческого рассудка. Одни люди легковерны другие консерваторы. Эти препятствия могут иметь причины психологического, идеологического порядка.

Идолы пещеры – индивидуальные ошибки человека, не одинаковые интересы людей по разному ориентируемые на получения знания.

Идолы рынка – это препятствия, которые связаны с неправильным употреблением слов или понятий. Каждое понятие можно интерпретировать по разному вкладывая в него разные смыслы. Для науки очень важно четкое определение понятий.

Идолы театра – это препятствия, которые связаны с ложными философскими концепциями, авторитетов

XVII веке. Это – век философии, и здесь нет необходимости напоминать его хрестоматийные деяния. Век этот также богат подвижниками практического благочестия, религиозным пафосом проникнуты искусство, литература, театр. Религиозная же мысль, напротив, переживает трудные времена. Из нее постепенно “вымывается” метафизическое содержание, центр тяжести переносится на этическое, социальное, психологическое; но на этой территории светское сознание оказывается сильнее, что со временем приводит к временной культурной капитуляции западного христианства. Однако, на этот раз богословскую работу берет на себя философия. XVII веку действительно присуща провозглашенная Спинозой “интеллектуальная любовь к Богу”. Если изъять тему божественной субстанции и соответствующего ей мышления из философии XVII века, то рассыпятся основные теоретические конструкции этой эпохи. Декарт, Паскаль, Мальбранш, Спиноза, Лейбниц, Беркли не только строили мир, управляемый “Богом философов”, но и нередко выводили из своей концепции необходимость тех или иных церковных реформ.

XVIII век – век Просвещения – интересен для нашего очерка одновременным коллапсом философии и религии. Можно ли извлечь отсюда какой-то урок? При всех национальных особенностях, философское Просвещение имело несколько общих принципов и тем, которые и составляют его суть.

1. Существует единый порядок природы, на познании которого основаны не только успехи наук и благополучие общества, но и морально-религиозное совершенство; верное воспроизведение законов природы позволяет построить естественную нравственность, естественную религию и естественное право.

2. Разум, освобожденный от предрассудков, является единственным источником знания; факты суть единственный материал для разума.

3. Рациональное знание должно освободить человечество от социального и природного рабства; общество и государство должны гармонизировать с внешней природой и натурой человека.

4. Теоретическое познание неотделимо от практического действия, обеспечивающего прогресс как высшую цель общественного бытия.

Конкретные пути реализации этой программы могли в рамках Просвещения расходится достаточно существенно. Особенно значителен был разброс в мнениях о религии: практический атеизм Ламетри, Гольбаха, Гельвеция и Дидро – рационалистический антиклерикальный деизм Вольтера – умеренный деизм Д’Аламбера – благочестивый деизм Кондильяка – эмоциональный “деизм сердца” Руссо. Англ. деизм более занят проблемой веротерпимости и свободомыслия, чем богословскими проблемами (Толанд, Кларк, Коллинз). Позднее немецкое Просвещение увлечено религиозными спорами (под влиянием пиетистского элемента) о веротерпимости, пантеизме, соотношении прав государства и церкви (Реймарус, Мендельсон, Лессинг, Гердер). Реально объединяющим моментом была ненависть к традиционной церкви. (Характерно, что деизм Просвещения не исключал при этом таких организационных форм как масонская квази-церковь с ее ритуалами.)

Гносеологические различия были менее разнообразны: в основном просветители придерживались эмпиризма локковского толка с подчеркнуто сенсуалистским толкованием происхождения знаний. Онтология интересовала просветителей в меньшей степени: они предоставляли решение этих проблем конкретным наукам (в этом отношении философия П. может считаться первым вариантом позитивизма), фиксируя лишь очевидность существования субъекта, природы и бога-первопричины.

В программных статьях “Энциклопедии” – своего рода эмблематическом деянии просветителей – перед “добротной” философией была поставлена задача “объять единым взглядом объекты умозрений и операции, которые можно выполнить над этими объектами” и строить заключения “исходя из фактов или общепринятых истин”.

Кризис европейского Просвещения и вместе с ним изменение религиозно-психологической атмосферы становятся заметны в таких предромантических явлениях как апология эмоциональной стихии у позднего Руссо, немецкое литературно-философское течение “Буря и Натиск” с его экспансивным волюнтаризмом, интуиционизм зрелого Гете, антипросвещенческие выпады Гамана и Якоби, визионерская мистика Сведенборга. Трансцендентальный метод Канта оказался в этой среде осью кристаллизации: в XIX в. расцвела “немецкая классическая философия”, которая предложила свою многовариантную философию религии , и может быть не будет преувеличением сказать, что здесь впервые после Августина философия попыталась не только найти формулу гармонии с религией, но и построить изнутри свой философский мир, опираясь на аксиомы христианства. Как бы мы ни оценивали результаты этой попытки, сама ее историческая наличность говорит о том, что многовековому процессу секуляризации европейской культуры была противопоставлена мощная альтернатива, причем основанная не на реставрации старых моделей христианской философии, а на соединении новейших систем с евангельскими истинами. Показательно, конечно, и то, что уже поколение 40-х гг. по существу отрекается от наследия “классиков”, извлекая из него лишь то, что представляется “рациональными зернами” и возвращаясь – сознательно или бессознательно – к просвещенческому позитивизму и романтическому витализму .

Если можно говорить о каких-то реликтах влияния немецкой классики в “провинциальных” регионах тогдашней Европы (испанское краузианство, итальянское гегельянство, русское шеллингианство и гегельянство), то в “столичных” центрах XIX в. – в Германии, Англии, Франции – религиозный пафос немецкой трансцендентальной философии изживается без остатка; господствуют инертный консерватизм, либеральное богословие и разного рода оккультизм.

Последний период, который можно выделить как некое сюжетное целое, начинается в 70-е годы, когда в единый антипозитивистский поток сливаются самые разные культурные силы: символизм и импрессионизм, вагнерианство и ницшеанство, неокантианство и неотомизм. Религиозное сознание (сознание узкого, но влиятельного слоя интеллектуалов) на этот раз действует в унисон с философским движением. Первой на кризис позитивизма отреагировала католическая мысль: если обозначить хронологические рамки энцикликами, специально посвященными философии, то можно сказать, что от Aeterni Patris (1879) и вплоть до Fides et Ratio (1998) Ватикан пристально следит за развитием европейской философии и не упускает возможности оценить степень совместимости с католической доктриной того или иного заметное явление. Не менее примечательно движение “снизу” , – заметная к концу XIX века попытка интеллектуалов неофитов внести свой вклад в обновление религиозного стиля мысли. Затем обнаружили себя мощные религиозные импульсы российского “серебряного века”: сближение интеллигенции с православием (нетолько с доктриной, но и с церковью) начинается в 1901 и быстро перерастает рамки догматически сомнительного “нового религиозного сознания”, превращаясь в один из основных элементов философского возрождения России. Наконец, публикацией работы Барта о Послании ап. Павла к римлянам (1918) можно датировать начало обновления и выхода протестантской мысли из тупика либеральной теологии и ее сближения (особенно в “диалектической теологии”) с проблематикой и методами новейшей философии. Дальнейшие исторические приключения нашей темы суть – “современность” и потому выходят из рамок заявленной предметности.

Новое время – это эпоха разносторонней критики традиционной средневековой схоластики. Критика схоластики и формирование новой философской парадигмы осуществлялось с двух позиций. С одной стороны, осознавая несоответствие схоластических установок и понятий требованиям жизни, философы 17 в. – Ф. Бэкон, Дж. Локк, Т. Гоббс – утверждали, что построить надежное здание истинной философии можно только опираясь на опытно-экспериментальное естествознание. Они заложили основы того гносеологического направления, которое получило наименование эмпиризма.С другой стороны, считая главным препятствием для создания подлинно научной философии авторитаризм схоластической философии, для которой догматы христианского вероучения и положения содержащиеся в работах “отцов церкви” и Аристотеля, были единственным источником знаний, многие из философов Нового времени обращались к осмыслению и обобщению методов математического познания. Они – Р. Декарт, Б. Спиноза, Лейбниц – видели в истинах математики проявление “естественного света” человеческого разума, который собственными силами, без помощи каких бы то ни было авторитетов и даже без помощи сверхъестественного “откровения божия” способен проникнуть в любую тайну и постичь любую истину.

Одним из первых, кто противопоставил категориям схоластической философии, спекулятивным рассуждениям о Боге, природе и человеке доктрину “естественной” философии, базирующейся на опытном познании был Фрэнсис Бэкон (1561-1626). Ф. Бэкон впервые сформулировал идею универсальной реформы человеческого знания на базе утверждения опытного метода исследований и открытий. “Истина – дочь Времени, а не Авторитета”. Отныне, по его мнению, открытия надо искать в свете Природы, а не во мгле Древности.”Целью нашего общества является познание причин и скрытых сил всех вещей и расширение власти человека над природой, покуда все не станет для него возможным.” Только истинное знание, по мнению Бэкона, дает людям реальное могущество и обеспечивает их способность изменять лицо мира. Научный прогресс, полагал Бэкон, должен быть достигнут прежде всего за счет перехода от схоластических спекуляций к анализу вещей. Схоласты, по мнению Бэкона, бесполезной утонченностью, пустым умозрением и ненужными спорами “подрывают твердыню науки”.

Поиск метода для получения позитивного научного знания – является одной из главных проблем, которую стремился решить Ф. Бэкон. Основные его идеи изложены в таких работах: “Новый Органон наук”(1620), “О достоинстве и приумножении наук”(1623), “Новая Атлантида”(1627). В них разрабатывается философская доктрина, нацеленная на установление “царства человека” на основе естественных наук, технических изобретений и усовершенствований. В противоположность дедуктивной логической теории аристотелевского “Органона” Бэкон обосновал индуктивную концепцию научного познания, в основе которой лежит опыт и эксперимент и определенная методика их анализа и обобщения. Научное знание, по мнению Бэкона, проистекает не просто из непосредственных чувственных данных, а из целенаправленно организованного опыта, эксперимента. Ему же принадлежит заслуга введения в широкий интеллектуальный оборот требования эмпирического обоснования знания.

Но Бэкон понимал, с одной стороны, ограниченность наивного сенсуалистического реализма, и с другой – абстрактно-спекулятивной метафизики, считая, что ученый должен быть мыслящим эмпириком.

Такой аналитический подход в теории познания и методологии науки превратился в прочную традицию английского философского эмпиризма. В пылу критики умозрительных абстракций и спекулятивной дедукции Бэкон недооценил роль гипотез и возможностей гипотетико-дедуктивного метода в науке. Опыт, которому не предшествует какая-то теоретическая идея и следствия из нее, просто не существует в науке.

Одной из важных проблем теории познания является проблема истины. При ее решении Ф. Бэкон исходит из того, что Бог создал человеческий разум подобно зеркалу, способному отобразить всю Вселенную. Поэтому истина – это точное отображение предметов и явлений природы, а заблуждение – искажение этой зеркальной “копии” вследствие воздействия различных факторов, которые засоряют сознание и которые Бэкон называет “идолами” (ложные представления, предрассудки, понятия).В “Новом Органоне” английский мыслитель выделяет факторы, которые порождают эти заблуждения. Среди них: “идолы рода”, “идолы пещеры”, “идолы площади”, “идолы театра”. “Идолы (призраки) рода” обусловлены человеческими чувствами и его разумом, которые часто обманывают нас, уподобляясь неровному зеркалу. Несовершенство органов чувств преодолевает, по мнению Бэкона, экспериментальный метод, который фиксирует явления природы в их независимости от чувств. Эти идолы самые устойчивые; полностью искоренить их невозможно, но их можно нейтрализовать, максимально затормозив их действие.Кроме “идолов”, общих всему человеческому племени, у каждого человека имеется “своя особая пещера” – “идолы пещеры”, которая дополнительно “ослабляет и искажает свет природы” (индивидуальные особенности человеческой психики и физиологии, характер человека, его воспитание и т.п.). По Бэкону исправить опыт индивида может коллективный опыт. Часть заблуждений коренится, по его мнению, в несовершенстве и неточности языка – “идолы площади” И, наконец, многие заблуждения коренятся в некритическом усвоении чужих мнений – “идолы театра”. Это оказывает тормозящее воздействие на развитие научного знания. Но как ни могущественны и упорны все эти идолы, в основном они могут быть преодолены и познание объективной истины, утверждает Бэкон, возможно на основе построения новой науки и истинного метода. Таким образом, учением об “идолах” Бэкон стремился очистить сознание исследователя от пережитков схоластики и создал предпосылки для успешного распространения знаний, основанных на опытном изучении природы.

Рационалистические традиции западноевропейской философии в 17 в. были представлены прежде всего Рене Декартом, Бенедиктом Спинозой, Готфридом Вильгельмом Лейбницем.

Рене Декарт (1596-1650) – французский философ, математик, физик, физиолог, один из основоположников европейской и мировой философии Нового времени и родоначальник рационалистической методологии в теории познания. В отличие от Бэкона французкий мыслитель оружием непредвзятости сделал метод универсального сомнения, основанного на разумном скептицизме. Это сомнение не есть неверие в познаваемость всего сущего, а лишь прием для нахождения безусловно достоверного начала знания. Сомневающийся человек всегда мыслит,Отсюда знаменитое заключение Декарта “Я мыслю, следовательно, существую. Однако Декарт был верующим человеком, его человек не является онтологически самостоятельным, его онтология базируется на понимании Бога. Декарт всеми средствами рационалистической методологии стремится показать, что, только достигнув присущих математическому мышлению ясности и достоверности, можно надеяться и в других науках достичь абсолютно истинного, непреходящего знания. Декарт обращался к разуму и самосознанию, а свою методологию ориентировал на математику. Согласно Декарту, математика должна стать главным средством познания природы..Следовательно, главенствующую роль в познании играет дедукция, которая опирается на вполне достоверные интуитивно постигаемые аксиомы. Согласно Декарту, истинная дедукция в отличие от логической, (от силлогизма), состоит в получении абсолютно новых истин, а не тех, которые находятся неявно в исходной посылке. Достоверность каждого звена гарантируется достоверностью всех остальных.

Согласно декартовскому рационализму решающим свидетельством истинности теории является ее внутренняя логичность, ясность и очевидность, а логическими признаками достоверного знания являются всеобщность и необходимость. Они не могут быть выведены из опыта и его обобщений, а могут быть почерпнуты только из самого ума, либо из понятий, присущих уму от рождения (теория врожденных идей Декарта), либо из понятий, существующих в виде задатков, предрасположений ума.

Рационалистический метод Декарта, концентрируя внимание на деятельности человеческого ума в процессе постижения истины, представляется прямой противоположностью методу эмпиризма Бэкона, основанному на чисто опытном выведении аксиом знания.

Рационалистами были также Спиноза, Лейбниц и другие философы этой эпохи, которые в дедуктивно-математической деятельности человеческого ума, приводящей к необходимо достоверным, совершенно бесспорным , для всех очевидным, как им представлялось, истинам, усматривали основу философской методологии, ее решающее значение для всех наук. Что же касается опыта, то они отнюдь не пренебрегали им, это уподобило бы их схоластам. они видели в опыте только средство подтверждения и иллюстрации истин, найденных, благодаря тому, что человеческий дух обладает собственным “естественным светом”.

В середине 17 в. формируется альтернативная рационализму философская линия, которая “в полный голос” зазвучала только в 20 в. Имеется ввиду иррационализм, который указывает на бесконечное качественное многообразие реального мира, которое ставит объективный предел для познавательных возможностей “количественно-математического”, естественнонаучного разума. И выражена эта альтернатива в работах ученых 17 в., например, французского писателя, естествоиспытателя и философа Блеза Паскаля (1623 – 1662). Именно последовательное проведение рационалистических принципов естественнонаучного познания приводит Паскаля к пониманию того, что логико-математическое строгое размышление всегда исходит из каких-то начальных утверждений (аксиом, исходных принципов, постулатов), которые не имеют, и в принципе не могут иметь строгого (логического, математического) обоснования. Такие исходные положения, по Паскалю, человек принимает не “умом” (он их логически не обосновывает), а “сердцем” (верой). Сердце ведает всем в человеке, что выходит за пределы его разума, логики, сознания. “сердце” избавляет разум от “дурной бесконечности” определений и доказательств. Паскаль по сути дела обращает внимание на. бессознательного Причем “сердце” помогает разуму, а не противостоит ему, оно является основой разума.

Идея о необходимости ограничить монополию разума в сфере теоретического знания была сформулирована им на основании осознания непригодности естественнонаучных методов для изучения человека. Великий ученый говорит об ограниченной значимости науки для человека и ее бесполезности для решения его жизненных проблем. По существу Паскаль обратил внимание на проблему специфики наук о человеке в отличие от естественных и математических

Рубрики: | Дата публикации: 10.07.2010

Нужна курсовая или дипломная?